Однажды в Ростове 1-24 серии 2012

Стоя в толпе у вокзала, Вячеслав Толстопятов наблюдал, как рабочие электродного завода с семьями подходили к площади. Их лица были напряжены от гнева и растерянности; они держали в руках портреты Ленина и плакаты с требованиями справедливости. Воздух был густым от летней пыли и предчувствия. Внезапно по периметру площади появились солдаты внутренних войск, занявшие позиции с карабинами.

Вячеслав заметил, как один высокий офицер, впоследствии известный как генерал-майор Шапошников, пытался отойти от своих подчинённых, его руки были резко опущены, лицо выражало явное несогласие с происходящим. Однако командование принадлежало другим.

В несколько минут ситуация перешла в фазу необратимого хаоса. После попыток делегации рабочих пройти к зданию горкома партии, из толпы послышались крики. Сначала был один выстрел, затем залп. Вячеслав, прижатый к стене магазина, видел, как люди падали на асфальт, как женщины пытались укрыть детей.

Согласно позднейшим сведениям, в тот день погибло не менее двадцати четырех человек, включая подростков; более сорока получили ранения. Кровь смешивалась с водой из разбитого пожарного гидранта. Через час на площади остались только следы, тела были убраны, а солдаты начали зачистку улиц. Генерал Шапошников был отстранён от должности и вскоре отправлен в отставку за прямой отказ участвовать в подавлении.

В следующие дни Вячеслав Толстопятов, находясь у своей девушки на окраине города, ощутил сгущающуюся атмосферу всеобщего молчания. В городе были проведены массовые аресты; подписки о неразглашении брали не только от непосредственных свидетелей, но и от родственников погибших. Все упоминания о событии в местной газете «Знамя коммуны» были заменены на сообщения о «группе хулиганов».

Официальное расследование, проведённое под руководством КГБ, установило вину «антисоветской группы» и осудило семь человек к смертной казни через расстрел, остальные получили длительные сроки в лагерях строгого режима. Сам Вячеслав, опасаясь проверки своей фальшивой валюты, не мог рисковать возвращением в Ростов с обычным багажом.

Поздним вечером 4 июня, когда военные патрули ещё курсировали по улицам, Толстопятов принял решение уничтожить изготовленные им купюры. Он сжёг их в печке на кухне дома своей девушки, наблюдая, как бумага превращается в чёрный пепел. Этот акт стал для него символом не только уничтожения опасного evidence, но и тления правды о произошедшей трагедии.

Он понимал, что свидетельство, которое он носил в памяти, теперь было единственной реальной ценностью, более устойчивой, чем любая искусственная банкнота. Однако любое его слово могло привести его на тот же асфальт, где лежали тела рабочих.

Отъезд Вячеслава из Новочеркасска был сопряжён с процедурами проверки на железнодорожной станции. Все пассажиры, выезжающие из города, подвергались дополнительному досмотру сотрудниками милиции. Его багаж был изучен, но художественные материалы и пустой портфель не вызвали подозрений.

Когда поезд двинулся в сторону Ростовa, он увидел в окно зарево заводских цехов Новочеркасска, которые теперь работали в обычном режиме, как будто ничего не произошло. Государственный механизм уже завершил операцию по забвению, начав долгий процесс сокрытия, который официально будет раскрыт только в конце 1990-х годов после публикации документов из архивов Президиума Верховного Суда СССР.