Мёртвая точка 1-16 серии 2026

Первым делом Рита попыталась прорваться к отцу, но ей отказали в свидании. Она просидела полдня в коридоре следственного изолятора, тупо уставившись в грязный линолеум, и ловила обрывки разговоров оперативников. Они уже обсуждали, какого срока ждать «этому профессору», и с каким-то гаденьким удовлетворением пересказывали пикантные детали: убитая была молодой, красивой, а Евгений Владимирович — мужчиной в самом расцвете сил. Рита сжала кулаки, пока ногти не впились в ладони.

Она знала отца. Блестящий ум, педантичный до занудства, абсолютно не способный на спонтанную ярость. Да и с женщинами у него всегда были сложные, скорее интеллектуальные отношения. Что-то здесь не сходилось с самого начала.

Она вернулась в свою крохотную квартирку-студию, заваленную папками с делами по коммунальным долгам, и попыталась мыслить как юрист, а не как дочь. Преступление выглядело настолько очевидным, что это вызывало подозрение. Слишком уж всё было подставлено под обвиняемого, будто его специально подвели под монтировку.

Рита налила себе холодного кофе из чайника и села в интернет. Соцсети убитой, Анны Соколовой, пестрили фотографиями с вечеринок, путешествий, дорогих ресторанов. Девушка явно жила не на стипендию. Рита методично начала листать страницу за страницей, выискивая хоть какую-то зацепку, общее знакомство, странный комментарий. В её практике работы с малоимущими часто именно в таких цифровых следочках и крылась разгадка.

Следующим утром, отпросившись с работы под предлогом семейных обстоятельств, она поехала в университет. Кафедра уголовного права замерла в неестественном молчании. Коллеги отца, вчерашние собутыльники на корпоративах, отводили глаза. Лишь пожилой лаборант, Николай Иванович, шепнул ей у автомата с кофе: «Женя в последнее время что-то нервничал.

Говорил, зацепился за скользкое дельце, консультировал кого-то на стороне. Спрашивал у меня про один строительный кооператив на окраине…» Это было первое живое упоминание о каком-то другом деле. Рита записала непонятное название — «Кооператив «Рассвет» — и почувствовала, как леденящий комок страха в груди начинает медленно оттаивать, сменяясь азартом охоты.

Вечером она дозвонилась до следователя, который вёл дело. Тот был краток и груб: «Улики железные. Не сантиментьте, гражданочка». Но в его голосе Рите почудилась какая-то усталая, заученная интонация. Будто он уже сто раз проходил этот сценарий. А что, если сценарий и правда был написан кем-то другим? Она открыла ноутбук и полезла в базы данных по жилищным спорам, до которых у неё был служебный доступ.

«Кооператив «Рассвет» всплыл в паре старых судебных решений о захвате земель и бандитских разборках середины девяностых. Теперь там, судя по картам, стоял элитный жилой комплекс. Отец никогда не занимался ни строительством, ни земельным правом. Его профиль — уголовка. Значит, консультация была совсем о другом. Возможно, о том, как кто-то из «строителей» мог попасть на скамью подсудимых не за рейдерство, а за что-то более серьёзное.

Рита сидела в темноте, освещённая только мерцанием экрана. Картина начала проступать, как фотография в проявителе. Отец что-то узнал. Кому-то помешал. А убийство аспирантки… Что, если оно было нужно, чтобы его убрать, используя его же безупречную репутацию как идеальное алиби для обвинения? Анна Соколова могла быть просто случайным, но очень удобным звеном. Или не случайным? Нужно было копать глубже именно в этом направлении. Она сохранила все данные на флешку, понимая, что теперь каждое её действие могут отслеживать. Но отступать было нельзя. Отец сидел в камере, и только она одна видела в этой безупречной мозаике доказательств уродливый, кривой шов.